Как татарская писательница устроила из русской трагедии акт сабантуй-национализма

Автор — Олег Албац

Россия и живущие в ней русские ежедневно сталкиваются с сонмищами врагов. Сегодня мы поговорим о самых опасных, то есть врагах внутренних. Представлены они, как правило, многоголово-многонациональным чудовищем, которое одной лапой заволакивает в страну мигрантов и отправляет на конкурсы таджичек-феминисток, а другой — тянется к самому подбрюшью Руси и пытается добраться до нашей культуры и истории. 

Недавно видный самарский историк и краевед Григорий Циденков обвинил татарскую писательницу Гузель Яхину в плагиате. Историк часть своих публикаций посвятил теме эвакуации детей из Самары в Самарканд во время голода в Поволжье в 1921-м году. По его словам, Яхина полностью украла его текст и, добавив «литературной воды», выдала за свой роман «Эшелон на Самарканд».

Возможно, я встречала и работы Григория Циденкова, но я сейчас не могу это утверждать или отрицать. Я поняла, что он действительно занимается просветительской работой: публикует об этом материалы, рассказывает об этом. Но повторю, если мы говорим о заимствованиях, то здесь, конечно, я бы ожидала какого-то предметного разговора, а не просто огульного обвинения

Пытается оправдаться за плагиат новиопская писательница

 Что же плохого в романе о преступлениях евреев-большевиков, устраивавших геноцид в России? Наоборот, этой теме нужно посвятить как можно больше места в культурном пространстве и рассказывать о трагедии нашего народа. Вот только татарская писательница в своих романах пытается выставить жертв палачами. 

Не сдержалась, как выяснилось

В «Эшелон на Самарканд» Яхина заменила детей из Самары на татарских детей из Казани. Маленькие татарские дети мчатся на поезде через апокалиптические пустоши. Умирающие в люльках от голода младенцы, вымершие деревни, последние жители которых варят суп из собачьих голов. 

Сопровождают татарских детей двое русских, которым автор даже не дала имена. Одна — женщина из Детсовета, другой — русский мужчина, которого автор описывает как настоящего красного палача. Эти двое, по задумке Яхиной, должны символизировать власть, оставившую татарских детей сиротами и ответственными за голод в Поволжье. 

Это не первое произведение Яхиной о событиях 20-х годов прошлого века. В роман «Зулейха открывает глаза» она писала о татарской девушке, которую русские выволокли из родной деревни и сослали в холодную Сибирь. Но и там, брошенная в лагере вместе с еврейскими художниками, она не может убежать от пьяных русских надзирателей. 

Вот так в романах Яхиной жертвы красного террора превращаются в татарских жертв русского империализма. Палачи русского народа из Бронштейнов и Дзержинских превращаются в «красномордых» Иванов. Эпопея о трагедии превращается в гимн татарскому национализму. Но даже в таком виде, перевирая историю, романы Яхиной получают одобрение от критиков Анны Наринской, Дмитрия Зильбертруда, Льва Рубинштейна и всего остального литературного кагала.

  
В книгах о трагедии татарских детей и девушек во времена рассвета СССР не было бы ничего ужасного, если бы не расставленные автором акценты. Всё написанное Яхиной сильно похоже на риторику швайнокарасей, обвиняющих русских в голодоморе, и кыргызов, пострадавших от русского империализма. 

И все эти ущемлённые BLM-активисты местного разлива забывают упоминать еврейские имена, за которыми стоят и голод в Поволжье, и ГУЛАГ, и колхозы. Имена, без которых их татарстанов, украин и прочих беларусей просто бы не было. 

 

Пролистать наверх
Share via
Copy link
Powered by Social Snap