О западных берегах

Автор — Гавейн Ланселотов

Проблемы восприятия

Нам нередко приходится слышать о превосходстве Европы, её культуры и менталитета тамошнего населения над нашими. Зачастую, в такой риторике присутствует немало заблуждений, касающихся как истории европейских государств, так и географических условий их существования. К тому же, с завидной регулярностью используются 2 мифа: разделительный (Западная Европа — это совсем другая планета, коренным образом отличающаяся от Восточной) и объединительный (Европа — это единое пространство для всех народов, её населяющих. От португальцев до русских, от норвежцев до итальянцев).
Говорить о том, что они ложны — по большей части излишне, но всё-таки придётся сделать это в конце.

Для начала же стоит рассмотреть 3 самых больших заблуждения, в совокупности составляющих невероятно нелепую картину:

  1. Западную Европу, образ жизни и ментальность людей её населяющих, сформировал климат.
  2. В Европе никогда не было такого крепостного права, как в России, т.к. народ там был гораздо более свободным по своей сути.
  3. Западные европейцы относились к друг другу гораздо лучше, чем восточные, в силу того, что, по сути, являлись единым культурным субстратом.

Природный фактор

Вообще, говоря о Европе в целом, нам необходимо рассматривать период примерно с 500 г. по 1500 г. — эпоху формирования всех основных государств, их институтов, культуры, традиций, языка, мировоззрения европейцев. Проблема заключается в том, что в данной работе практически невозможным представляется полный охват Средневековья даже в отношении одного региона, поэтому я отмечу лишь особенности ряда государств. Благодаря этому станут понятны различия, бывшие между ними и оставшиеся до сих пор.

Итак, начать стоит с Италии — колыбели европейской цивилизации. Географические условия там были действительно наиболее благоприятными в сравнении с остальными странами региона. Центральные районы сапожка были развиты достаточно хорошо, потому что наследие Рима в них сохранялось долгое время в практически неизменной форме.
Однако насчёт северных и южных областей едва ли можно сказать то же самое: несмотря на наличие двух крупных портов на Сицилии — Сиракуз и Мессины, развитие острова оставляло желать лучшего. Причиной тому выступал слишком тёплый, почти тропический климат, создававший все условия для бурного произрастания растительности, мешавшей обустройству полей и виноградников.

На севере, где располагались Милан и Венеция дела обстояли не лучшим образом: предгорья Альп, славящиеся своей крутизной и прохладой играли совсем не на руку местным земледельцам, виноградарям и купцам, для которых проложить путь через горную цепь было настоящим подвигом. Торговля здесь оживёт лишь где-то к XI в., когда экономический подъём затронет почти все государства на север от Италии. Лишь Венеции удастся успешно торговать с Константинополем по морю, с помощью чего она станет главным портом региона, вплоть до XII в., когда ось торговли изменится с Константинополь-Сицилия-Венеция на Константинополь-Александрия-Гранада.

Перемещаясь по карте выше, мы обратимся к Германии. Более-менее целостные государственные структуры начинают здесь свой отсчёт с 843г. В этот год произошёл т.н. Верденский раздел, создавший 3 независимых государственных образования — Западно-франкскую державу, Лотарингию и Восточную Франкию. В последней начал править Людовик Немецкий, чья столица располагалась во Франкфурте-на-Майне. Окружавшая его область называется ныне Франкония, которая является юго-западной частью Германии.
Эти земли обладают умеренным климатом, менее суровым, чем на севере — в Саксонии и Пруссии. Но, к несчастью тамошних крестьян, на момент IX в. даже такая более-менее комфортная для проживания зона была покрыта густыми лесными массивами, лишена хоть сколько-то развитой транспортной сети и обладала всего парой-тройкой небольших ремесленных центров. Сообщение между разными поселениями осуществлялось по рекам, за счёт чего такие города как Франкфурт, Майнц, Вюрцбург стали расти, приобрели роль крупных перевалочных пунктов. Расширение посевных площадей на юго-западе и юге Германии вплоть до XIII в. будет связано с постоянной борьбой с зарослями, расчисткой угодий подсечным и подсечно-огневым путём. Эффективность же вырубки леса вырастет лишь в XI в., когда железные инструменты станут чуть более доступными и распространёнными.

Пока мы коснулись лишь продвинутого по меркам средневековой Германии региона. Что же было на севере? — там были непроходимые леса и болота, где в основном правителями выступали местные герцоги и графы. Они действовали практически в отрыве от королевской власти, если не считать присутствия некоторых из них в королевском совете и на placita generale — съездах “правительства”. Основными промыслами в Саксонии и Пруссии была охота, бортничество, ловля рыбы. На тех территориях ещё очень долгое время развитие земледелия будет существенно медленнее, чем во всех остальных областях Германии. Кратковременный скачок получит ремесленничество, когда в 960-е гг. в Госларе будут обнаружены залежи железа, а на троне СРИ утвердиться династия Людольфингов, происходившая из Саксонии. К сожалению для севера Германии, уже с 1024 г. к власти придёт Салическая династия из Рейнской области, которой практически не будет дела до этих “трудных” территорий.

Стоит немного перепрыгнуть на запад от Германии, дабы провести климатическую параллель с Англией. Они очень похожи друг на другу в вопросе районирования: центральная область Англии — Мерсия выступает как более пригодная для установления пашенного земледелия и ремесленничества, как и Уэссекс на юге. А вот северная часть — Нортумбрия значительно от них отстаёт в данном вопросе, отличается холодным климатом, в условиях коего злаковые растут ощутимо хуже. Несмотря на меньшее кол-во лесов в Мерсии и Уэссексе, чем в Франконии, рост угодий в них отличался несильно, потому как Англия была раздроблена вплоть до нормандского завоевания 1066 г. и о едином экономическом развитии не могло идти и речи.

Закончим сию главу на рассмотрении Западно-франкского королевства, являвшего собой пример самого централизованного государства в Европе на момент IX – XI вв. Конкретно я коснусь двух частей осколка Франкской империи — северной (Нейстрии) и южной (Оверни). Достаточно красноречиво ситуацию с земледелием там описал Жак ле Гофф: “Если на севере Франции урожай сгнивал на корню из-за проливных дождей, то на юге он просто сгорал от палящего солнца“. Вообще, в отличие от Германии и Англии во Франции лесов было не так много даже в Нейстрии, где они вполне успешно вырубались силами как крестьян-аллодистов (свободных землевладельцев), так и зависимых крестьян, принадлежавших обычным и монастырским сеньориям. Но как бы ни были их усилия велики, пашни вплоть до XIII в. расширялись преимущественно экстенсивным путём, хотя и при использовании более современных орудий труда.

На юге же равнинная местность и отсутствие лесов позволяли заниматься взращиванием злаковых культур почти каждый год. Камнем преткновения выступала засуха, уничтожавшая посевы и вытягивавшая жизнь из почв, с чем начали бороться при помощи ирригации с XI в., следуя примеру испанцев, столкнувшихся со схожими трудностями.

Таким образом, первый миф о том, что в Западной Европе климат был гораздо благостнее, чем в Восточной, развеивается. Созидание западноевропейской цивилизации происходило, скорее, вопреки климатическим условиям, разнившимся от страны к стране.

Европа, свободная от свободы

Слишком часто от различных представителей демшизы, хохлошвайнов и прочих членов цирка уродов приходится слышать заявления о рабском менталитете русского народа, который сформировался из-за какой-то невероятной формы крепостного права. За этим же следуют совершенно безосновательные заявления об отсутствии в Западной Европе чего-то подобного. Правда, исторические факты говорят об обратном.

Доказать это совсем несложно: достаточно рассмотреть детально такие явления как сеньория, баналитетная сеньория, серваж и обратить внимание на социальную группу под названием “минестериалы”.
Начнём по порядку. Сеньория — это, говоря простыми словами, земля с зависимыми крестьянами. Первые сеньории пришли на смену римскому колонату, который прикреплял управителя административной единицы к вверенной ему земле и предписывал возделывать её своими силами, но чаще — с помощью рабов. Первые сеньории появляются в более-менее оформленном виде в 1-ю половину IX в. прежде всего во Франции. Их возникновение было вызвано необходимостью защиты у свободных крестьян от набегов викингов и грабительских отрядов. Тогда же, следовательно, появляются и сеньоры. Они, вопреки многим предположениям, зачастую не были потомками римских патрициев, но, скорее, были местными князьками или лидерами тех же грабительских отрядов, которым просто удалось закрепиться на пьедестале власти.
Изначально положение крестьян в сеньориях зависело от размера участков, бывших у них во владении. Чем больше был участок — тем больше были сельскохозяйственные повинности, ложившееся на их плечи. На ранних этапах становления сеньориального строя объём работ и податей был строго фиксирован, на основе того, что крестьяне обладали тем же набором “прав”, что и сеньоры. То есть, они могли отвечать за себя на суде, свидетельствовать, разрешать между друг другом земельные тяжбы. Всё изменилось с появлением института инвеституры (введения во владение собственностью), право которой всецело принадлежало сеньору.

Инвеститура приобрела чёткие очертания к X в., что совпало с упадком закона и права по всей Европе. Причинами тому были как атаки викингов, начавшиеся с 793 г. и продолжавшиеся до 920-х гг. и атаки венгров, которые были разбиты в 955 г., так и окончание Каролингского возрождения. Последнее привело к угасанию письменности вообще, что перевело закон из области чётко регламентированной, в область условную — край традиций и обычаев. Благодаря этим изменениям в жизни простых крестьян стала данностью баналитетная сеньория. Баналитетная сеньория — это право вершить суд и собирать подати в определённых землях. Как правило, территория, где действовала баналитетная сеньория ограничивалась пространством отдельного графства. Но после ряда катаклизмов и набегов очертания административных единиц стали размытыми, а вместе с ними и право баналитетной сеньории перестало иметь конкретные рубежи. Во многом, поэтому обладать ей стали мелкопоместные дворяне, ставшие самыми настоящими сеньорами без сеньории.
Вместе с тем, контролировать действия новоявленных властителей теперь стало гораздо труднее. Насилие стало всепроникающим и всеобъемлющим, что вылилось в формирование тальи (в переводе с фр. “срез”) — ситуативной, грабительской подати, ничем не ограниченной и бывшей вообще вне существовавшего правового поля. Её сбор определялся силой князька, а размеры менялись в зависимости от его аппетитов. Причём, ей в равной степени облагались все люди, принадлежавшие к баналитетной сеньории.

Совокупность озвученных повинностей и поражений в правах явили миру понятие серважа. Серваж — это полная подчинённость жизни обитателя сеньории сеньору, отсутствие права собственности, выступления в суде, свидетельства, свободы передвижения и заключения брака, у зависимого человека. Конечно, в сеньориях ещё оставались свободные землевладельцы — крестьяне-аллодисты, но их было ничтожно мало, по сравнению с сервами. Со временем, а конкретно к XI в., крестьян-аллодистов практически не осталось, а по тяжести повинностей они стали почти неразличимы с сервами. Единственное, что хоть как-то закрепило различия между двумя слоями крестьянского сословия, было выделение сервов в прослойку минестериалов. Минестериалы были людьми, выполнявшими самую тяжёлую и чёрную работу при дворе своего господина, будучи пожизненно прикреплёнными к нему.
Необходимо отметить ещё и то, что они не имели право заключать брак без разрешения повелителя, а свободный человек, женившейся или вышедеший замуж за минестериала тоже становился минестериалом. В России схожие изменения произошли лишь с введением судебника Ивана Грозного в 1550 г.
Куда уж русским было до цивилизованной Европы…

Совокупность всех перечисленных явлений даёт нам понять, что крепостное право в Европе сложилось значительно раньше, чем в России и имело ещё более суровый и несправедливый характер.

Неоднородность культурного пространства

Наконец, мы приходим к результатам разности развития и цивилизованности европейских стран. Чтобы не потеряться в обилии особенностей и уникальных черт, присущих всем рассмотренными выше примерам, требуется выделить культурную доминанту. Таковой выступало Каролингское возрождение, суть которого состояла в возрождении письменной культуры и выдвижении общенародной спасительной идеи. Рассмотрим их по порядку.

Возрождение письменной культуры выражалось в росте грамотности и интереса к чтению. Дорожкой к таким изменениям была всё большая христианизация общества. Вследствие неё стали появляться школы при монастырях и более крупных обителях, например школа при монастыре в Клюни, при Ахенском соборе, позже — математическая школа в Шартре. При дворе стало всё больше рефендариев — переписчиков различных книг, древних текстов. Рефендарии же занимались и созданием хроник, баллад, поэм, прозы. Именно в рамках Каролингского возрождения удалось осуществить переписывание ряда античных философов на латынь. Причём, нередко находились первоисточники, их буквально приходилось искать на захоронениях, в итальянских монастырях, случайно обнаруживать в библиотеках знати. Благодаря этому свет увидел богатство древнеримской и древнегреческой мысли, познакомился с мудростью великих философов и историков.

Общенародная спасительная идея Каролингов представляла собой определённую формулу. Она гласила: от правильных действий государя зависит благосостояние его поданных, которые, в свою очередь, тоже должны быть добродетельными. Если отдельный человек погряз в грехах — он вредит не только себе, но и государству в целом. С целью укрепления укрепления благочестия державы и её населения созывались соборы. В ходе них возносились молитвы не только за здоровье правителя, но и совершалось массовое покаяние присутствующих в грехах. Властитель тоже не оставался в стороне: он должен был в присутствии всей аристократии и епископов покаяться в своих грехах, дать обещание содействовать в спасении души всем остальным. Пик этих соборов пришёлся на 830-е и 840-е гг., когда обстановка в государстве франков была нестабильной и достаточно опасной для верховной светской власти.

Переходя же другим королевствам, надлежит сказать, что не везде Каролингское возрождение имело равный успех: в Англии оно пустило корни и начало пышно цвести уже после его окончания во Франции. Например, при королях Альфреде Великом (871 – 899 гг.) и Эдуарде Исповеднике (1042 – 1066 гг.) тоже начали создаваться школы, при дворе появились рефендарии, составлялись хроники на англосаксонском языке. В основном, культурного скачка удалось достигнуть путём прочного слияния английской церкви с континентальной.
В Германии подобный процесс начался позже — к середине правления Оттона Великого (936 – 962 гг.), но имел разительно меньший размах, чем во Франции. Сказывалась меньшая централизация государства и обилие региональных культур, не всегда позволявших достижениям Каролингского возрождения укоренится.
В Италии Каролингское возрождение практически не вызвало ощутимых преобразований в культурной жизни. Здесь больший вес имели унаследованные от Рима традиции и обычаи, притом серьёзный регионализм Италии не позволял внедрять унифицированные тенденции общественной жизни, как во Франции.

Исходя из вышеизложенного, очевидным становится тот факт, что единых культурных тенденций в ходе формирования Западной Европы практически не было. Да, мы можем проследить некие общие черты, но везде они имели свою особенную окраску, характеризовавшуюся условиями проживания и близости/отдалённости от Рима и его наследия.

Химеры объединения и разделения

Как мы уже установили, Западная Европа даже самими западными европейцами не мыслилась как нечто единое, неделимое. Конечно, среди её властителей были популярны мечты о создании единого христианского мира. Пик их популярности приходится на XI в., когда вся Западная и Восточная Европа были христианизированы, но с всё большим ослаблением императорской власти в СРИ, в результате ряда междоусобиц и междуцарствия 1240 – 1260 гг., голубая мечта о единении всех христиан в рамках одного государства рассыпалась окончательно.

Но и мысль о полной отделённости Восточной Европы от Западной тоже выглядит очень сомнительной: несмотря на ярко выраженные культурные и языковые отличия, две части Европы не находятся друг от друга на разных планетах. Да, в двух половинах Европы имеют место разные тенденции развития, но взаимопроникновение этих тенденций и налаженный культурный диалог говорят о том, что эти половины — две сестры. Сёстры не обязательно должны быть похожи друг на друга во всём, но они родственники. У них могут быть совершенно разные цели, привычки, взгляды на мир, но они не разрывают с друг другом связи на основе этого.
Они прошли слишком большой путь вместе, чтобы теперь идти порознь.

Share via
Copy link
Powered by Social Snap